— Кто-то.

— И?..

— Предлагает прекратить сопротивление и сдаться, — я презрительно сплюнул.

Лицо Крамского налилось кровью, губы задрожали.

— Суки гребаные!!! — взорвался он, выставив вперёд большой, крепко сжатый кукиш. — Вот что им нужно! — Генерал приподнял и тряхнул чемоданчик. — Нечего здесь дурня валять, быстрее к вертолёту. — И Крамской, мертвой хваткой вцепившись в рукав, буквально потащил меня в сторону находящегося в двухстах метрах от нас ангара.

При помощи электронного ключа я открыл автоматические двери, прошел к «вертушке», стянул с нее оранжевый тент и залез в кабину. Следом за мной запрыгнул Крамской. Я быстро осмотрел панель приборов, включил все необходимые для работы системы, запустил двигатель. Широкие лопасти главного винта дернулись, качнулись и начали раскручиваться, быстро набирая обороты. Спустя двадцать пять секунд они вошли в необходимый для взлета режим.

— Готовы? — спросил я у чекиста, внимательно наблюдавшего за моими уверенными действиями и прижимающего к груди хрупкий пластиковый чемоданчик.

— Быстрее, майор, — нетерпеливо бросил Крамской и зачем-то огляделся по сторонам, будто хотел убедиться в отсутствии в чреве четырехместного «Робинсона» посторонних.

С пульта дистанционного управления я включил раздвижной механизм крыши ангара, и она с лёгким гудением разошлась в разные стороны. Шасси вертолёта оторвались от гладкого пола, и «вертушка», легонько качнувшись, поднялась вверх. Мы зависли над крышей, я включил форсаж, развернул вертолет на север и увеличил обороты до максимума.

Если «Робинсон» был бы машиной, то на уходящей под колесами дорожной ленте он непременно оставил бы черные следы от прокрутов… Твари, занявшие позиции вокруг периметра, явно не ожидали такого поворота событий. На минуту оторопев, они принялись отчаянно палить вслед уходящему вдаль вертолету. Я дергал штурвал то в одну, то другую сторону, уходя от прицельного огня и слыша совершенно дикий мат сидящего рядом генерала, который, казалось, был невероятно удивлен тем, что в сторону «Робинсона» летели пули… Он скакал на мягком сиденье как мячик, болтался то вправо, то влево и постоянно цеплялся за все, что подвернется под руку.