Марушка смотрела в окно, бессильно откинувшись на спинку сиденья. Каждое движение теперь утомляло, как тяжелая работа. А он все время был здесь, понемногу отнимая у неё жизнь, которой осталось, она чувствовала, совсем чуть-чуть... И никуда не убежать, не скрыться, это её судьбы, несчастная судьба, навсегда повязанная с чужой, далекой, последней страной...

Экипаж въехал под массивную нависающую арку - словно в пасть чудовища. Стук копыт о брусчатку гулко отразился от свода. Это - все, вдруг остро осознала Марушка, вот так и приходит страшный, необратимый конец... Зеленые глаза Венцеслава блеснули в полумраке, он повернулся к ней - в самый последний раз, ему осталось только улыбнуться - и все...

Кони остановились. Венцеслав встал и, подойдя к двери экипажа, обернулся и сказал Марушке несколько непонятных слов. Потом он спрыгнул с подножки и зашагал через вымощенный брусчаткой двор по направлению к дому.

Замерев, застыв всем телом, Марушка провожала его напряженным взглядом. Вот он три раза постучал деревянным молотком в тяжелую резную дверь, вот она открылась - медленно, туго, такая широкая на ребре... Венцеслав перебросился несколькими словами с человеком на пороге и вошел в дом.

Марушка вскочила. Это было не решение - она даже не успела подумать, представить возможный исход, взвесить шансы. Просто тяжелая дверь захлопнула парализующий страх - осталось страстное безумие, отчаянное стремление спастись, скрыться, бежать как можно дальше отсюда...

Лихорадочное возбуждение, заменившее силы, делало движения судорожно-беспорядочными. На подножке экипажа она споткнулась, зацепилась платьем и полетела куда-то вниз, но вытянутые руки встретили слишком близко нависшую шершавую стену. Марушка заметалась под узким, подавляющим сводом, бросилась было во двор и только потом - к тяжелым воротам с чугунной решеткой. Они казались запертыми, но нет - в тумане серел узкий просвет между створками, и Марушка нырнула в него, не коснувшись ворот даже волосами.