- Со...ух! Собака! Шпион... Дурак... У-у, гад!..
Камил всё же оказался сильнее, очутился сверху и прижал противника к земле. - Сдаёшься? Мальчишка тяжело сопел. - Пусти... - прохрипел он и вдруг, извернувшись, вцепился зубами в руку Камила.
Камил вскрикнул и отдёрнул руку.
- Ты... Ты что, бешеный? - Губы Камила обиженно запрыгали. Для острастки он заехал противнику по затылку и тут увидел, что из прокушенной ладони сочится кровь. Он оттолкнул мальчишку и, встав на ноги, прислонился к деревянной стойке навеса.
- Дурак зубастый, - всхлипнул он и вытер ноющую ладонь о рубашку. Мальчишка приподнялся, словно чего-то не понимая, затем вскочил на ноги и, пригнувшись, растопырив руки, застыл напротив. Было в нём что-то страшное: яростные, совсем не мальчишеские глаза, по-звериному ощеренный рот, длинные, чёрные, блестящие волосы, спадающие на глаза... И одежда. Странная одежда - штаны, какие-то рыже-грязные, плотные, неизвестно из чего, и мохнатая, шерстью наружу, безрукавка, надетая на голое тело.
Камилу стало не по себе.
- Чего уставился?! - крикнул он в лицо мальчишке и выпростал вперёд прокушенную руку. - На, посмотри на свою работу!
- Ну, всё, - медленно, растягивая слова, протянул мальчишка, даже не посмотрев на вытянутую руку. - Незваным пришёл - здесь тебе и зарытым быть! Как собаке. Молись своему Христу!
Он выхватил из-за спины кинжал и метнул его в Камила.
Камил вздрогнул. Жгуче запекло в левом боку. Медленно, с ужасным предчувствием, он опустил глаза и увидел, что в стойке, между рукой и грудью, торчит кинжал. Его замутило.
- Ты... Т-ты ч-что... Т-того? - заикаясь, спросил он.
Не глядя, он выдернул кинжал и почувствовал, как под рубашкой побежал тёплый ручеёк. Его ещё сильнее замутило, он отбросил кинжал в сторону и медленно сполз по стойке на выбитую копытами подстилку из соломы.
Обычно после полудня, часам к двум, когда воздух густел от невозможной жары, Йон-воевода со своими латниками перекочевывал из рощи на веранду "таверны Мамы-Разьбойничихи", где все от пуза пили холодно-терпкий, из погреба, компот.