Здорово, а?

- Уж куда здоровей! - отвела плечо тетка Соня.

- Нет, ты представь, тетя Соня... Представь, спускаюсь я на корабле-самолете, выхожу чин чином, а публика уже дрожит, волнуется: "Эдуард Петрович!.. Эдуард Петрович!.." - и все в этом роде.

- Это какая же публика? - наконец заинтересовалась, как бы снизошла тетка Соня.

- Тамошняя,- говорю.- "Эдуард Петрович! Эдуард Петрович!" А девчата ну так и вешаются на шею, отбоя нет.

Тетка Соня чуть не прыснула:

- Откуда же тамошней публике знать, что ты Эдуард Петрович? Она и знать тебя не знает.

Я объяснил глупой старухе, что там, на другой планете, цивилизация. И не просто цивилизация, как у нас, например, а высшая цивилизация. Высшая из высших, какую можно себе представить. Не успею я спуститься, как там все будут знать. И как зовут, и кто ты родом, и какое у тебя образование.

- Хватит болтать-то, космонавт! Иди завтракай.

Я посмотрел на часы, занимавшие почти весь простенок, и вспомнил, что сейчас будут передавать важное сообщение. Ребята еще вчера говорили: "В восемь ноль-ноль включай репродуктор и слушай!" Часы показывали ровно восемь. Тютелька в тютельку... Я усадил тетку Соню: "Сиди и не дыши!" -подошел к репродуктору и усилил звук. Минута прошла в напряженном ожидании. Казалось, репродуктор хотел и не в силах был произнести первое слово. Потом в нем что-то зашуршало - как будто тараканы завозились,- и раздался голос диктора:

- Внимание, внимание! Передаем интервью с инженером Шишкиным.

- А я что говорил? - подмигнул я тетке Соне.

- Георгий Валентиныч,- продолжал репродуктор, не обращая на нас никакого внимания,- разрешите задать вопрос. Как, по-вашему, ежели, скажем, послать человека подальше, то он как, воротится обратно или не воротится?

- Сейчас Шишкин... Шишкин...

И правда, не успел я предупредить тетку Соню (она могла ведь и прослушать), как заговорил Шишкин.