Впрочем, он тоже.
Но ей было паршиво. Он чувствовал это за сотню метров. Арас нашел ее там, где и ожидал. Она снова сидела на краю утеса и смотрела на мерцающее темное море, наполовину подсвеченное растущим Вес'еджем.
Арас сосредоточился, и его зрение обострилось. Человек наверняка бы ее не увидел. Вес'хар, возможно, смог бы заметить. Но Арас полагался сейчас на инфракрасную чувствительность, которую его с'наатат подхватил у исенджи. Шан сейчас выглядела для него сияющим золотистым призраком. Светящиеся лицо и руки, мерцающая одежда.
В периоды активности с'наатата хозяина лихорадило. Арас видел, что у Шан жар. Она сейчас вообще не может чувствовать холод.
— Пора ужинать, — тихо произнес он. — А ты пытаешься разглядеть безери?
Она улыбнулась — жаркая, белая вспышка на маске из янтаря.
— Хотела им помахать. — Шан стянула перчатки и пошевелила пальцами. Под кожей мерцали яркие сиреневые огоньки. — Несложно догадаться, где я это подцепила.
Она нервничала. Шан изображала спокойствие достаточно хорошо, чтобы провести человека, но не могла скрыть свое состояние от вес'харского обоняния. Выражение лица, поза, голос — все говорило, что она в полном порядке, однако запах выдавал истинные чувства.
— Возможно, это не от безери, — поспешил заметить Арас. Как будто это что-то меняло. — Зачастую с'наатат непредсказуем. Я много лет нахожусь рядом с безери и — ничего.
— По-твоему, ничего. Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере это не щупальца, так? — Она снова согнула пальцы и посмотрела на них. Огоньки стали такими же яркими, как у безери, и расцветили новыми вспышками ее светящееся отражение. — Думаю, мне стоит с ними поговорить. Нужно объяснить им…
Арас подумал, что безери, наверное, уже получили все объяснения, какие только хотели. Как бы Шан ни стремилась их защитить, как бы ни стыдилась того, что натворил ее народ за недолгое пребывание на Безер'едже, сами безери все еще испытывали боль: их ребенок стал жертвой человеческой жестокости. Арас не понимал, почему люди — гефес, пожиратели падали, — которые впадали в бурную ярость, если кто-то обижал их детей, ждали иного от других видов.