— И какое? — полюбопытничал Арнани.

— Узнаешь! — не торопился Шукюров. — Сначала поговорим. Устраивает?

— Поговорим!

Шукюров встал из-за стола и закружил по кабинету в таком темпе, что у Арнани закружилась голова.

Внезапно остановившись возле Арнани, Шукюров тихо и вкрадчиво спросил, будто боялся, что его подслушивают:

— Ты вместе с Джафаровым расследовал три убийства?

— Вы имеете в виду убийства руководителей страны?

— Да! — поморщился Шукюров, как от зубной боли. — Кого же еще? Неужели ты думаешь, что для меня имеет значение смерть их случайных попутчиков? Правда, их там было десятка два. Но все это мелочь. Кого это может заинтересовать? Может, только уголовный розыск! Даже убийство сына Дадаева — ерунда!

— Сына Дадаева? — поразился Арнани. — Какого сына?

— Неважно! — отмахнулся Шукюров. — Отвечай!

— Вам лучше, чем мне, известны все подробности этих дел! — осторожно начал Арнани. — И не мне вам рассказывать…

— Тебе! — перебил его Шукюров. — На мой взгляд, единственным недостатком Востока является употребление многих слов, когда достаточно сказать: «Да!»

— Да! — сразу сдался Арнани. — Вместе с Джафаровым!

— Ты не заметил в его поведении ничего странного? — спросил Шукюров.

— Что вы имеете в виду? — осторожно уточнил Арнани, пытаясь ничем не повредить Джафарову.

— Что он говорил тебе?

— По работе? — успешно разыгрывал непонимание Арнани.

— Вне работы, — допытывался Шукюров.

Арнани задумался. В первую минуту он хотел сказать, что ничего особенного тот не говорил. Потом вспомнил о наружной слежке за кадровым работником контрразведки, о прослушивании, о наличии спецсредств и решил не рисковать: уличенный во лжи, он будет немедленно уничтожен. А что умеет делать палач в спецподвале, Арнани видел лично. Ему не надо было рассказывать об этом.

— Пожалуй, меня поразила одна его фраза, — вспомнил он. — Тогда Джафаров сказал, что политические убийства не раскрываются.