Красавица стала замерзать. Видит, едет машина. Она голосует. Водитель останавливается и требует такую сумму, которой у нее никогда не было. Красавица возмущается, а водитель уезжает. Едет другая машина. Красавица решает обмануть водителя и предлагает ему громадную сумму, чтобы тот довез ее домой. А водитель ей: «Дашь — повезу!» Она, естественно, возмутилась, и водитель уехал.

А теплее, между прочим, не становится. Едет еще одна машина. Красавица уже так замерзла, что решает отдаться, чтобы спасти свою жизнь. А водитель попался извращенец. Ему просто так не надо. Он ей такое предложил, что она снова на дыбы. И водитель уехал.

Красавица уже совсем замерзла. И когда остановилась последняя машина, она предложила и дать, и не только дать, а всеми извращенными способами. А водитель был старый. Он ей сказал: «Шлюх не возим!» Закрыл дверь и уехал.

Шукюров так смеялся, что у него на глазах выступили слезы.

— Хорошо, да? — с трудом проговорил он. — «Шлюх не возим!»

И опять гомерически захохотал и так смеялся еще минут пять.

Затем сразу прекратил и спокойно, с издевкой, спросил Арнани:

— Надеюсь, понял?

— Понял! — согласился Арнани. — «Если насилие неизбежно, постарайтесь расслабиться и получить максимум удовольствия», — процитировал он французскую поговорку, которую вычитал в каком-то журнале.

— Умница! — одобрил Шукюров. — А тот — дурак! Потому и здоровье потерял.

Арнани молчал. Его положение было безвыходным. Невиновность не имела абсолютно никакого значения, особенно в таком деле, как смерть важного государственного чиновника. И вопрос: соглашаться или не соглашаться — для него не стоял.

Шукюров был доволен. Он любил понятливых людей.

— Как я понимаю, — начал осторожно Арнани, — мне будет сделано предложение, от которого нельзя отказаться, не так ли?

— Правильно понимаешь! — одобрил Шукюров. — Люблю понятливых людей.