Джафаров крепко взял гвардейца за правую руку. Это было хоть какое-то прикрытие.

Так, плотно прижавшись плечом к плечу, они вошли в здание аэропорта.

В залах ожидания, в самых выгодных точках обороны, сосредоточились вооруженные гвардейцы.

Джафарова могли узнать в любой момент.

Справа от входа Джафаров заметил дверь, обитую дюралевым листом.

Ты имеешь право проходить через служебный вход? — спросил он гвардейца.

Гвардейцу очень хотелось сказать «нет», но страх за жизнь своей семьи пересилил страх перед возможным наказанием за пособничество врагу.

— Имею! — протянул он едва слышно.

— Честный человек! — похвалил его Джафаров. — Мог бы и не сказать правду! Ладно, у тебя все равно не было выбора: в любом случае пошел бы со мной.

Никто не ожидал увидеть Джафарова в компании с гвардейцем, поэтому двое мужчин, один из которых был в черной форме гвардейца, не привлекли внимания охраны.

Стоящие у служебного входа гвардейцы, завидев знакомую форму, не обратили на них никакого внимания, увлекшись беседой о женщине, которая строила кому-тo глазки.

Правда, один из них боковым зрением заметил Джафарова и какая-то неясная тревога на секунду мелькнула в его голове, но в этот момент собеседник затронул слишком животрепещущую тему: давала кому-нибудь обсуждаемая или нет.

Это была тема, перед которой мерк даже облик разыскиваемого преступника.

Джафаров со своим живым щитом вошел на служебную территорию, куда «посторонним вход воспрещен».

Первое столкновение ожидало его у входа в туалет, из которого прямо на Джафарова выскочил его бывший одноклассник, одетый в летную форму. Но эта форма тоже была черной.

— Джафаров! — крикнул он и схватился за пистолет.

Этого ему не надо было делать ни при каких обстоятельствах.

Эрик — так претенциозно назвали своего первенца его родители, приехавшие на работу в столицу республики из горного аула, — никогда не был другом Джафарова. Поэтому он не испытывал к Эрику дружеских чувств. И на мгновение опередил его.