…Сон так и не пришел.

Глядя на редеющую мглу, которая исподволь начала наливаться изумрудным светом, Гангарон размышлял. Теперь он припомнил, что, когда импровизированный волчок начал вращаться, с поверхности его во все стороны разлетелись песчинки.

И что?

Мысль одного-единственного эла, это отчетливо осознавал Гангарон, была слишком слабой, недостаточной, чтобы постигать некие общие законы, улавливать закономерности вселенной. Вот если бы заставить всех или хотя бы нескольких элов мыслить сообща, переключиться временно на одну волну. Но как это сделать?

Прошло некоторое время, и наступил наконец день, когда элы приступили к расчистке последнего из неосвоенных ими астероидов. Это было вызвано необходимостью – на остальных астероидах не оставалось ни одного, даже самого крохотного свободного местечка. А число особей продолжало увеличиваться. Ведь на самом прочном астероиде, в надежном месте, бдительно охраняемые, концентрическими кругами непрерывно выкладывались коконы, медленно вызревающие под благодатными лучами Изумрудного светила.

Этого дня Гангарон ждал с нетерпением. Именно для него берег он воду, прихваченную из ручья на Тусклой планете.

Едва утро вступило в свои права, как с обжитых астероидов начал взлетать стаи элов. Все они двигались в одном направлении – к еще не обжитому небесному телу. Попытки расчистить его делались и раньше, но завалы твердых гранитных пород слабо поддавались щупальцам неуклюжих существ, действовавших к тому же разобщенно.

Старый эл хотел лететь с Гангароном вместе. Он перелетал от стаи к стае, но нигде не мог его обнаружить. Тогда он просигналил несколько раз, однако Гангарон не откликнулся.

Старый эл насторожился. Он расспросил встречных, и выяснилось, что Гангарона уже несколько дней никто не видел.

«Быть может, он снова полетел на Тусклую планету? – размышлял Старый эл. – В прошлый раз, опустившись туда за водой, он пробыл там так долго, что едва потом не погиб».