- И что дальше, Том?

Он позволил себе надеяться, что она хоть из вежливости засмеется, но раздраженный тон потряс его меньше, чем реакция из холла с телевизором: хихиканье чьего-то голоса, потом еще нескольких.

- Я просто хотел тебе сказать...

- Том, ты бормочешь. Я тебя не слышу.

Он просто пытался, чтобы его слышала только она.

- Я говорю, я хочу, чтобы ты знала, что у меня просто вышел очень плохой день, - сказал он громче. - Я на самом деле думал, что должен приехать сегодня.

- С каких пор у тебя такая плохая память?

- С.., не знаю, кажется, с сегодняшнего дня. Нет, честно, ты ведь думаешь про свой день рождения? Я знаю, что я про него тоже забыл.

Волна веселья накатила из холла перед телевизором. Конечно, все там смеются над телевизором, у которого приглушен звук, объяснил он себе, пока Рут ему отвечала:

- Если ты это можешь забыть, ты все можешь забыть.

- Мне очень жаль.

- Мне еще жальче.

- А мне жальче всех, - рискнул он, и тут же пожалел, что выполнил этот ритуал, поскольку это не дало ему ни малейшей реакции от нее, но больше потому, что из холла раздался рев смеха. - Послушай, я просто хотел, чтобы ты знала, что я не пытался тебя подловить, вот и все.

- Том!

Голос был такой сочувственный, как мог бы быть у кровати больного старого родственника.

- Рут, - ответил он, и тут же глупо спросил:

- Что?

- Мог с тем же успехом и пытаться.

- То есть.., ты хочешь сказать, что я мог...

- Я хочу сказать, что ты почти это сделал.

- О! - И после паузы, такой же пустой, как было у него внутри, он повторил этот звук. На этот раз не с разочарованием, а со всем удивлением, которое смог собрать, ин мог бы дать и третью версию этого звука, несмотря на или благодаря последнему взрыву веселья в холле, если бы Рут не заговорила:

- Я сейчас с ним говорю.

- С кем говоришь?