Все комнаты были закрыты. Если не считать царапанья ногтей в дверь у него за спиной, была тишина. Он пробежал через холл, стараясь не потерять тапочки, не зная почему, зная только, что должен добраться до входной двери. Он сбросил щеколду, широко распахнул дверь и тут же ее захлопнул, вылетев из дома.

Дождь перестал, только с листьев еще капало. Галька блестела, как речное дно. Автобус, прибытие которого он слышал - старый частный автобус, заляпанный грязью, - стоял позади его машины, чуть не касаясь бампера. Отсюда ему не выехать. Он чуть не постучал в окно телевизионного холла, но вместо этого заковылял на улицу, к безмолвным отелям. Он понятия не имел, куда идет, лишь бы подальше от этого дома. После первых же шагов тапочки промокли, и моги все сильнее саднили на каждом шагу, но тут из города показались быстро едущие фары.

Они принадлежали полицейской машине. Она остановилась возле, подмигивая аварийной сигнализацией, и с пассажирского сиденья вышел полисмен в форме, пока Шоун еще не успел слова сказать. Слегка полноватое озабоченное лицо полисмена в свете уличного фонаря имело здоровый розовый цвет.

- Помогите мне, пожалуйста! - взмолился Шоун. - Я...

- Не надо ничего говорить, старина. Мы видели, откуда вы вышли.

- Они меня заперли! То есть мою машину, вот, посмотрите! Если бы вы им только сказали, чтобы они меня выпустили...

С другой стороны подошел водитель, будто пытавшийся перещеголять своего напарника по части заботливого выражения лица.

- Успокойтесь, мы все сделаем. Что это у вас с головой?

- Стукнулся. Ударил по ней.., вы не поверите, но это не важно. Все будет в порядке. Мне бы только забрать свои шмотки...

- Что вы потеряли? Это не может быть в доме?

- Да-да, в доме, наверху. Там мои туфли.

- Ноги болят, да? Неудивительно, если вы бродите в таком виде в такую ночь. Эй, возьми его под другую руку. - Водитель твердо взялся за правый локоть Шоуна, и со своим напарником поднял и понес к дому. - Как ваше имя, сэр? - спросил водитель.