Капитану повезло. В первый раз, когда он на ощупь подключился к клеммам аварийного комплекта, и еще раз потому, что враг не запеленговал его раньше, чем спасатели. Умный скафандр поддерживал жизнь хозяина: из атомного конфигуратора поступали вода, воздух и пища, он согревал его, стимулировал электричеством мышцы и впрыскивал сильнодействующие лекарства, не позволяя упасть ниже критических значений кровотоку и обменным процессам, выводил продукты распада. По расшифрованным записям, за 25 дней Эндфилд очнулся лишь один раз, через полчаса после начала видений, когда нужно было переключиться на внешнее питание.

Несмотря на все принятые меры, в великолепно тренированное, молодое, здоровое тело не возвращалось сознание...

Он пришел в себя через два месяца, когда в госпитале Базы про него основательно забыли. Джек вылез из модуля жизнеобеспечения, опередив операторов и дежурных, которые бросились к нему, как только получили сигналы от датчиков. Они в изумлении смотрели на голого человека, который с любопытством глядел на их растерянные физиономии.

— Что уставились? — сказал Эндфилд. — Дайте какую-нибудь одежду.

На психосканировании молодой веселый лейтенант-оператор, просмотрев записи, вышел в сортир и аккуратно выжег служебным пистолетом себе мозги.

При повторных попытках погибло несколько психотехников, которых не спасли ни ударные дозы транквилизаторов и антидепрессантов, ни мягкие камеры и смирительные рубашки, пока наконец не стало ясно, что второй лейтенант ВКС Джек Эндфилд носит в голове нечто непереносимое для людей, единственное избавление от которого — смерть...

— Вам плохо? — голос Каминского вернул его в реальность.

— По какому праву вы сканируете меня без предупреждения? — сухо и официально спросил Капитан.

— А вы пожалуйтесь... — хамски посоветовал чиновник.

— Никто не стрелялся из операторов? Я полагаю, ваш шеф будет весьма доволен, что его подчиненные проявляют похвальное рвение, не удосужившись заглянуть в дело. Я понимаю, карты интереснее...