— Поели? Вот и хорошо. Теперь иди-ка, шатун, отнеси поесть собаке и посмотри, нашёл ли баран сено. Оно в сарае в углу свалено. Славный у вас баран, спокойный. У меня прежде козёл жил, так до того ласков был, что вроде собачки за мной бегал. Но вот уж год как схоронил я его. Сначала он ослеп, потом оглох, а последние полгода почитай что и ходить-то не мог. Верите ли — до сих пор горюю.

Авдей покормил Барбоса, подбодрил Борьку, не удержавшегося, чтобы не пожевать свежее сено, и вернулся в избу, где мельник уже расстилал на лавках какое-то старьё, приготовляя постели для гостей.

Адель легла на лавку, накрылась овчинным полушубком, и эта жёсткая постель показалась ей удобнее пуховика. Почему-то после рассуждений хозяина на неё снизошёл покой, и она с надеждой смотрела в будущее. Она обязательно добудет золотое сердечко с красным камнем и оживит солдата, затем спасёт Франка и… Тора предрекала, что Адель не выйдет замуж за своего жениха. Девушка отогнала непрошенную мысль и погрузилась в крепкий сон.

Наутро за завтраком мельник выспросил об их путешествии, об убитом Пахоме Капитоныче и томящемся в плену у злой старухи Франке.

— Нелегко, ох, нелегко колдовство! — внезапно начал он сокрушаться. — Со стороны кажется, что дело нехитрое, да ведь не всякому оно под силу.

— Далеко не всякому, — согласилась Адель. — Среди моих знакомых нет никого, кто умел бы колдовать.

— Да и среди моих тоже, — сказал Авдей.

— Вот и я говорю, что работа у колдуна тяжёлая, — гнул своё мельник. — После ворожбы требуется расслабиться, отдохнуть, опять-таки словечком с верным другом перекинуться.

Авдей приуныл.

— У меня есть деньги, — сообщила Адель. — Я заплачу, сколько нужно.