— Наверное, — согласилась Адель, перед которой, как в смутном сне, мелькали обрывки воспоминаний. — Так что подожди умирать, Барбос. Мы должны отыскать золотое сердечко с красным камнем и положить его на рану Пахома Капитоныча.

Авдей сел на землю и принялся размышлять вслух:

— Старушка говорила, что разбойника может оживить только золотое сердечко. Значит, оно способно воскрешать из мёртвых. Почему бы ему не воскресить Пахома? Правда, убиенных младенцев это сердечко воскресить не может, их способно воскресить только сердце девятиглавого дракона. Да ведь Пахом — не младенец и убит не тем разбойником. Нет, определённо, надежда есть.

Он встал, взволнованный, боясь поверить в возможность оживить друга, но уже веря в неё.

— Но где нам искать золотое сердечко? — спросил он. — Где бы оно ни было, я его найду. Жизнь на это положу, а найду. Но где?

— Тора что-то об этом говорила, — ответила Адель. — Сейчас попытаюсь вспомнить. Она так бессвязно говорила… Моряк… что-то об острове… Да! Остров колдуньи. Может, это остров колдуньи Маргариты?

— Если есть остров, то он на море, а раз есть море, то и моряк появится, — вывел Барбос логическую цепочку. — Может, им станет Авдей, когда мы поплывём по морю?

Он встал, уже похожий на прежнего Барбоса, очень худого, но энергичного и бодрого.

— Я умру, но достану золотое сердечко с красным камнем, — решительно заявил он.

— Тора предсказала, что ты останешься жив, а какой-то моряк или, может, наш Авдей оживит Пахома Капитоныча.

"А я останусь жива?" — спросила саму себя Адель. Какая роль в спасении солдата отводится ей? Тора не упоминала её имени. Неужели её не будет со всеми, когда Пахом Капитоныч откроет глаза? Куда же она денется? Может, ей предстоит погибнуть? Однажды Тора уже предсказала, что Адель не выйдет замуж за Франка. Значит, ей не удастся его спасти? Но всё равно она должна добыть золотое сердечко, а умрёт она или останется жива — будущее покажет.