Главное — спасти лучшего человека из всех, кого она знала. Скольким людям он уже помог! А скольким он бы помог, если бы остался жив! И он будет жив! Он нужен всем, его ждут Анна с детьми, ждут убитые младенцы, чья невинная кровь окрасила пески в красный цвет. Ни она, ни Франк ещё никому не принесли пользы, не оказали помощи. Вряд ли по ним когда-либо будут так же убиваться, как по Пахому Капитонычу. Она доберётся до острова колдуньи и добудет сердечко, даже если взамен от неё потребуют жизнь. Наверное, это будет единственное полезное дело, которое она совершит.

— Надо перенести Пахома куда-нибудь в укромное место, — деловито сказал Авдей. — Оставлять его здесь нельзя. Как хорошо, что ты вовремя вспомнила предсказание, Адель!

— Можно сделать носилки, — предложила девушка.

Авдей помотал головой.

— Ты не поднимешь их.

— Впрягите в них меня, — сказал Барбос.

— Я сильнее, — заметил баран.

— Сделаем волокушу, и мы с Борькой в неё впряжёмся, — решил Авдей. — Ты, Адель, пойдёшь сзади и будешь смотреть, чтобы тело не сползло с носилок. А ты, Барбос, будешь нас охранять и искать какую-нибудь пещеру или другое убежище.

Авдей срезал два тонких деревца для шестов и сделал род носилок. Он вновь спрыгнул в могилу и поднял солдата наверх. Когда Адель увидела, как он перекладывает окоченевшее тело на носилки, она засомневалась в чудотворном прикосновении золотого сердечка к ране. Неужели воскресение возможно? Конечно, это особый мир, в нём всё вероятно, однако какой-то червь сверлил её мозг, заставляя сомневаться.

— Потерпи, Пахомушка, — приговаривал Авдей, с трудом перенося тело на носилки, словно солдат мог что-то почувствовать. — Тебе не вечно придётся спать. Настанет день, когда ты вернёшься к нам.

Он впряг Борьку в род оглоблей и сам тоже схватился за шесты. Скорбная процессия тронулась в путь. Адель брела вслед за волокушей, на которой было привязано накрытое мешковиной из распоротых мешков тело солдата.