Дартин слушал громкий басовитый голос, назойливо доносившийся до его слуха из лавки, и морщился. Надоела ему эта Аш-Шахба. И люди здешние надоели. В Шадизаре, как ни странно, он находил больше уединения. Там можно было укрыться в толпе и за целый день не встретить ни одного знакомого. В Аш-Шахба подобная роскошь совершенно недоступна. Здесь все друг друга знают. И память на лица у местных обитателей просто потрясающая. На несколько лет Дартин покидал Аш-Шахба и странствовал в области реки Запорожки – и тем не менее после возвращения не было торговца, нищего, жреца или просто прохожего, который не признал бы в нем «того самого Дартина».
От этого-то житья у всех на виду Дартин в свое время и сбежал из Аш-Шахба. Он устал быть объектом всеобщего внимания. Впрочем, нельзя сказать, чтобы один Дартин жил вот так – на глазах городка; его участь разделяли все здешние жители, любопытные, общительные, в меру доброжелательные.
Поначалу Дартин наслаждался ощущением «невидимости»: иногда по нескольку дней кряду никто даже не поворачивал головы в его сторону. Однако на берегах озера Вилайет Дартина подстерегали новые неприятности, и в конце концов он счел за благо унести оттуда ноги.
По своему нраву Дартин был человеком беспокойным и нигде не уживался. Он ухитрялся испортить отношения даже с наемными охранниками купеческого каравана. В последний раз он устраивался на работу к одному купцу, который ходил в Аквилонию за молодым вином. И сам купец, и начальник его охраны Дартину были противны: купец – потому, что был богат и стремился стать еще богаче (Дартин терпеть не мог удачливых и состоятельных людей – вероятно, потому, что удача шарахалась от самого