- Матвеев - это покойный Владимир Филиппович, который жил в квартире до меня, - пояснил Серапионыч, - а Голубева - Людмила Ильинична, его супруга.

- Может быть, ее можно найти и отдать эти письма? - предложил Дубов.

- Разумеется, можно, я даже знаю, где Людмила Ильинична теперь живет, кивнул доктор. - Но третий конверт оказался незаклеенным, и я решил туда заглянуть. - Серапионыч вздохнул. - Хотя, может быть, делать этого мне бы и не следовало...

Действительно, третий конверт был не только не заклеен, но даже не имел на себе ни марки, ни штемпеля, ни даже адреса, то есть был вброшен в почтовый ящик явно без посредства почтового ведомства.

В незакрытом конверте оказалось совсем короткое послание: "БУДЕШЬ СОВАТЬ НОС КУДА НЕ СЛЕДУЕТ В СОРТИРЕ ЗАМОЧИМ", написанное печатными буквами. Вместо подписи была нарисована огромная, в полстраницы, свастика.

Василий засунул записку обратно в конверт и вопросительно глянул на Серапионыча.

- Владимир Филиппович скончался как раз летом семидесятого, - пояснил доктор. - И тогда же поставили ящики.

- Ну, это-то понятно, - с легким нетерпением сказал Дубов, - но каковы были обстоятельства его смерти?

- Сердечная недостаточность, - кратко ответил доктор. - Хотя на сердечника Владимир Филиппович уж совсем не был похож.

- То есть вы полагаете, что ему "помогли" покинуть сей мир? - напрямик спросил детектив. Серапионыч ненадолго задумался.

- Ну ладно, я вам расскажу, что мне известно, а уж вы решайте, как быть дальше, - промолвил наконец доктор. - Хотя и знаю-то я не ахти как много... Доктор Матвеев служил в должности заведующего городским моргом, а я в то время был участковым в поликлинике и одновременно как бы неофициальным замом у Владимира Филипповича - даже подменял, когда он хворал или уезжал из Кислоярска. Ну и после смерти, естественно, заступил на его должность.