Экран работал прекрасно, были видны мокрые кусты, и мокрая трава, и мокрые голые стволы. Неба не было видно. На поляну вышло огромное животное и остановилось, уставившись на "Тестудо". Беркут не сразу понял, что это лось. У животного было тело лося, но не было его горделивой осанки: ноги искривлены, голова гнулась к земле под чудовищной грудой роговых наростов. У лося вообще очень тяжелые рога, но у этого на голове росло целое дерево, и шея не выдерживала многопудовой тяжести.

– Что это? - нехорошим голосом спросил Иван Иванович.

Беркут понял, что. Иван Иванович тоже был в обмороке.

– Лось, - сказал он и позвал: - Петр Владимирович!

– Я, товарищ Беркут, - отозвался Полесов.

У него тоже был нехороший голос.

– Выбрались, кажется?

– Кажется… Неужели это лось?

– Это лось с той стороны, - сказал Иван Иванович голосом биолога. Он удивительно хорошо умел подражать голосам других людей.

– Как вы себя чувствуете, товарищи? - спросил Беркут.

– Прекрасно, - ответил Иван Иванович.

– У меня болит щека, - ответил Полесов. - Но приборы опять в порядке.

Лось понуро подошел почти вплотную и теперь стоял, шевеля ноздрями.

– У него нет глаз, - сказал вдруг Полесов ровным голосом.

У лося не было глаз. Вместо глаз белела скользкая плесень.

– Спугните его, Петр Владимирович, - прошептал Беркут. - Пожалуйста!

Полесов включил сирену. Лось постоял, шевеля ноздрями, повернулся и медленно, судорожно переставляя ноги, побрел прочь. Он шагал мучительно неуверенно, как будто вместо полного шага каждый раз делал только половину. Голова его была придавлена к земле, впалые бока влажно блестели.

– Как бог черепаху… - пробормотал Иван Иванович.

Они смотрели на лося, как он бредет, путаясь в высокой мокрой траве. Потом лось скрылся за деревьями. Беркут сказал:

– Петр Владимирович, вы просто молодец!

– Что такое? - спросил Полесов.