Поздним утром "Тестудо" разбросал последний завал и выкарабкался на край гигантской котловины. Тайга была позади - темно-зеленая, мокрая после ночного дождя, тихая и строгая под ослепительным солнцем. Там, где прошел танк, осталась широкая просека, по сторонам которой валялись обугленные, заляпанные белой плесенью стволы.

Внизу, в котловине, лежали развалины старинной лаборатории. Земля была голая и черная, от нее шел пар. Пар искажал перспективу, черные руины дрожали и расплывались в струях теплого воздуха.

– Боже мой! - дребезжащим голосом проговорил Иван Иванович. - Бож-же мой!

Он хорошо помнил это место, хотя прошло уже полвека. На обширной, залитой белым бетоном площади сверкало под солнцем великолепное чудовище - двухкилометровое кольцо мезонного генератора, окруженное стеклянными башнями регулирующих устройств. И в один день, в одну стомиллионную долю секунды всего этого не стало. Зарево видели на сотни километров, а удар отметили все сейсмостанции Сибири.

– Все-таки разрушения не так уж велики, - сказал Беркут, словно утешая. - Я думал, здесь ничего нет, только голая земля.

– Бож-же мой, - повторил Иван Иванович. Он потер пальцами небритый, скрипящий подбородок и сказал: - Вон там была релейная станция, я ее строил. Там - хозяйство Чебоксарова, светлая ему память… Ничего не осталось.

– Вот что, - сказал Полесов. - Я не знаю, где и что вы здесь собираетесь искать, но сейчас я пущу киберов. Вам все равно потребуется информация. Пусть киберы разведают, что и как.