Мандарин Вонг был последним из могущественной династии и теперь пребывал в небесной обители, пока эти трое сидели в ночном бдении ради исполнения китайского правосудия. Ни слова не слетело с их губ, ни звука не нарушило тишину, лишь медленно потягивали они свой чай, каждый зная в душе, что один из них — убийца.

Старейший наклонился и налил себе еще чашку. Даже это движение вспугнуло двух других, они слабо шевельнулись, словно пробудившись ото сна. Снова воцарилось молчание, а эти три странные фигуры все так же сидели, вырисовываясь неясными силуэтами на фоне густеющего мрака в бледном желтом свете качающегося фонаря.

Вдруг тишину нарушил тихий звук. Что-то тихо скрипнуло, затем — о чудо! — со смертного ложа, покрытого богатыми китайскими шелками, поднялся мандарин Вонг. Он опирался на тяжелый посох, ведь тело его было согнуто годами.

Старый китаец медленно прошел через комнату и сел на большое высеченное в виде дракона кресло лицом к трем соотечественникам. Они же посмотрели на него равнодушно и продолжили пить свой чай. Они знали, что древний закон Китая, гласящий: «В полночный час покойник приходит свести счеты со своим убийцей», будет исполнен.

Мандарин Вонг смотрел на них несколько мгновений, положив ноготь длинного пальца на край стола. Вокруг его шеи шла пурпурная полоса, след удавки из человеческой косы. Остекленевшие глаза старика, казалось, не видели ничего, но пытались проникнуть за горизонт бесконечного пространства. Медленно человек со свисающими усами дотянулся до полки перед столом и снял с нее изящную чашечку гравированного фарфора. Наполнив ее из большого чайника, он поставил чашку с душистым содержимым перед тенью мандарина Вонга. Тишину комнаты нарушал лишь легкий плеск наливаемого чая. Мандарин Вонг склонил голову. Его пальцы, украшенные драгоценными кольцами, подняли легкую чашку, и общество, состоящее из мертвеца и трех живых, продолжило чаепитие.