Сын мандарина Вонга снова сел в кресло и долго глядел на фарфоровый носик, где красовалась жар-птица. Взяв кинжал, он поигрывал им несколько секунд. Словно тень прошла по комнате. Фонарь закачался, дрогнул пол, чайник на столе стал увеличиваться в размерах, перед глазами отцеубийцы заплясали разноцветные огни, и возник образ мандарина Вонга с желтыми руками на крышке чайника.

Потом темнота начала сгущаться вокруг него. Великая чернота пала, и с коротким возгласом сын мандарина Вонга уронил голову на крышку стола. В сердце его был кинжал правосудия, вонзенный его же собственной рукой.

Отсвет фонаря падал на тело в черной мантии. Оно легло на резьбу, с которой его пальцы играли лишь несколько минут назад. Свет фонаря едва освещал тело на тиковой кушетке неподалеку, но ярко сиял на чайнике, чей обвиняющий носик все еще указывал на сына мандарина Вонга.