Мы быстро проплыли через трап. К сожалению, искусственного тяготения в пассажирских трапах не бывает даже на лайнерах такого класса. Нас встретил небольшой бледный человечек, облаченный в яркую расшитую мантию. Держался он по-лакейски приниженно и отрекомендовался как ю`Припио. Он провел нас по двум не то трем самодвижущимся лестницам, открыл какую-то дверь, остановился и пропустил нас с Мелой вперед, дабы открывшееся нам зрелище потрясло нас до глубины души. Он добился своего: то, что мы увидели, заставило меня вытаращить глаза и затаить дыхание, а Мелу — тихо охнуть.

Невзирая на глубокое потрясение, я не забыл легонько коснуться пальцем одного из драгоценных камней в обруче, украшавшем мою голову, как бы поправляя его. Потом повернулся кругом, «осматриваясь». Возвратясь в исходное положение, я опять дотронулся до обруча, якобы поправляя выбившийся из-под него локон, и лишь после этого спокойно стал разглядывать открывшуюся нам картину.

Я много раз видел по галавизору рекламу «Иллюзиона» — игрушки, придуманной для избалованных богатеев. Но собственными глазами наблюдать его в действии, что называется, «живьем», мне до сих пор не приходилось. Впрочем, о жизни здесь речи не было — все сплошная иллюзия, сплошная липа. Я понимал, что зал, куда я попал, имеет ограниченный объем и относительно невелик. Но взгляд мой терялся в бесконечности. Чудесные палаты сказочного дворца, потрясающе просторные и головокружительно высокие, с зеркальными мраморными полами и потолками, с белоснежными стройными колоннами, с сияющими занавесями и драпировками, изобиловали драгоценными произведениями искусства. Посреди залы, в сердце водоворота иллюзий, ютился островок реальности — настоящие мягкие низкие диваны, всамделишный фонтан и бассейн с разноцветной подкрашенной водой и плещущимися в ней живыми полуголыми нимфами.

При нашем появлении нимфы в вихре капель и мелодичного смеха с приглушенными криками покинули первый план — столь поспешно, что, к своему великому сожалению, я успел разглядеть лишь стремительно удаляющиеся стройные спины и упругие округлости пониже. Лакей ю`Припио вновь ожил и увлек нас к самой большой облачно-мягкой кушетке, где возлежал какой-то человек.