Серёге и Юльке,

и Михаилу Сергеичу

"…Сердце кровоточит — пробито шрапнелью. Кто-нибудь?! — перетяните рану жгутом колючей проволоки! Я хочу жить! Мне рано умирать: я не задушил ещё и сотни вражеских младенцев. И не смотрите на меня взглядом обманутой тёщи — я не клялся в любви нафталину, я берёг свой брак от моли разрушительных подначек! Кто сказал, что в крематории тепло?! — здесь не топят уже третий день! и отключили свет в конце тоннеля — за неуплату. Я не боюсь голода — мне нестерпима мысль о пустом пространстве желудка: простой, неэффективное использование рабочего времени — и КПД уменьшается согласно зависимости: скорость достижения оргазма на плотность прилегания лобковых волос, плюс чистота обработки поверхности. Кто-нибудь?! — моё сердце кровоточит — шрапнель навылет пришила оторванную позавчера пуговицу к забытому сегодня чувству. Дезинфекция раны необходима — концентрат соляной кислоты? — да, в самый раз, идеальный вариант: растворить ненужный орган. Я слышал, на Японии-до-дзен в родильных домах установлены поточные линии. Работают в три смены, круглые сутки, но зато каждому малышу удаляют аппендикс и печень — атавизмы, вроде копчика, зачем они нужны?!.."

— Ну, как? — он всегда внимательно следил за реакцией жены и по возможности бессовестно пользовался её прекрасным недостатком — неумением лгать.

Она напряглась, и губы её зашевелились в поиске безболезненных слов. Не нашла, расстроилась:

— Хуже некуда.

Он заранее знал, что не услышит иного ответа. Кивнул, выделил текст и удалил без сожаления.

— Нам НУЖНО завести ребёнка, — тон её был суров и категоричен настолько, что он вспомнил их знакомство на Денебе-8: та ещё была заварушка — трое суток термоядерных бомбардировок… ветхое убежище… любовь в переполненной взглядами бараке…

Почти ничего не меняя, он описал события тех дней — и первый тираж размели за неделю.