Тогда мужчина торопливо нажал на кнопку отключения и бросил быстрый взгляд на жену.

Он думал, что она плачет, но глаза ее оказались сухими.

Как тогда, в больнице, когда им сообщили, что Клима уже не стало. Как тогда, на кладбище, когда рядом с двумя другими надгробиями была выкопана в сырой весенней глине еще одна могилка, и в нее опустили неестественно маленький гробик, похожий на футляр какого-то большого музыкального инструмента.

Женщина не проронила ни слезинки – ни тогда, ни сейчас.

И теперь он догадывался, почему…

– Лена, – сказал он, не слыша своего голоса, – а может, действительно больше не надо, а?..

Она посмотрела сквозь него в пространство так, словно видела там нечто бестелесно-прозрачное.

– Лена, – полусказал, полувсхлипнул он, – ты же слышала, о чем он просил нас перед тем, как… Это же не просто запись, Леночка, а самое настоящее завещание!

– Ну и что? – вскинула голову женщина. – Что ты этим хочешь сказать? Что нам надо сдаться, опустить руки и предаться безутешному горю?!.. Что мы никогда больше не увидим и не услышим его, и до конца жизни нас будут преследовать воспоминания и мысль о том, каким бы мог стать наш ребенок?! Ты пойми, Коля: если мы сейчас отступимся от того, что решили, то это будет нашим поражением в борьбе со смертью! А ведь клонирование для того и было разрешено, чтобы люди могли одержать верх над этой проклятой беззубой старухой, которая безжалостно косит всех подряд, не разбирая, кто попадает под ее косу – стар или мал!.. И не знаю, как ты, а я лично сдаваться ей не собираюсь!..

– "Одержать верх над смертью", – медленно повторил он ее слова, будто пробуя их на вкус. – Красиво сказано… Что ж, может быть, ты права, Лена, и когда-нибудь мы действительно научимся побеждать смерть наших детей. Но цена, которую мы должны заплатить за эту победу, будет такой, что перечеркнет напрочь все наши достижения!.. Знаешь, у меня до сих пор в ушах звучит голос нашего Климчика. А ты – как ты можешь заставлять себя забыть его? Вот, слушай!..