– Эта опять гавалит Клим Николяивиц. Ка мне в комнату плихадила мама, и я выклюцил гаваляссюю иглуску, патамуста хацу, стобы никто не слысал, цево я тут гавалю. Эта будет мая самая бальсая тайна. Вот…

Сицас мы с мамой пойдем к дяде влацу. Мы ходим туда пацти каздый день, и я узе не хацу туда больсе хадить. Но мама Лена сказала, сто нам нада хадить к дяде влацу, стобы не балеть. Токо я всилавно не пайму, пацему мы ходим в бальницу каздый день, а длугие детиски туда не ходят каздый день. Пацему?..

Дядя доктол халосый. Он бальсой и доблый. Как Айбалит из скаски. Токо он лецит не звелей, а детей. И исё он билёт у миня клофь, он миня слусает в тлубоцку и плавеляет на компютеле. Инокда он делает мне лазные уколы, но эта вофсе не больна. Эта как бутта тибя кусаит камалик, вот…

Скалей бы мне выласти бальсым! Патамуста бальсые не ходют к влацу и им не делают уколы…

– Клим, сыночек, одевайся быстрее, а то мы опоздаем!.."

"Запись номер три от девятнадцатого июня две тысячи двадцать четвертого года, тринадцать часов две минуты.

– Сдластвуй, иглуска! Ты бес миня, навелно, саскуцилась, да? Патамуста мы сиводня долга были у дяди влаца. Дядя влац был севодня оцень селдитый.