Предстояло выйти на поверхность астероида. От меня, правда, почти ничего и не требовалось: я попал во власть транспортирующих механизмов. Даже скафандр на мне застегивали гномы-автоматы.

Сопровождающий меня главный диспетчер показывал, где какую кнопку нажимать, куда ставить ноги, куда помещать руки, чтобы их могли обхватить гибкие и прозрачные щупальца передвижной клети. Мы вышли из астероида и двигались к пристани, где в невесомости парила сплотка малых космических шлюпов. Корзина с нами въехала в точно обозначенную трапецию приемного люка.

В другое время я, пожалуй, лопнул бы от гордости, со мной обращались, как с важной персоною, в наставники и помощники мне приставлен главный диспетчер. Сейчас все это было безразлично. Моя жизнь, как и жизнь всех, кто уцелел, вошла в новую полосу – все теперь оценивалось другою мерой. Я повзрослел сразу на несколько десятков лет: не только детство кончилось, не будет ни юности, ни зрелости – сразу старость.

Немолодой уже диспетчер выполнял свои обязанности механически. Пожалуй, он и не отдавал отчета, что на этот раз его подопечный не взрослый, а мальчишка – мы как бы выровнялись с ним. Прожитые годы теперь не имели значения. Всего НЕСКОЛЬКО МИНУТ состарили нас всех.

Закончили обход и возвратились в приемную западню астероида. У меня осталось время заняться своими делами: до старта первых линей больше двух часов.

Я вновь проделал тот же путь через хранилище и снова попал в каминный зал.

Здесь все выглядело громоздким и тяжелым – мебель была в стиле давно минувшей эпохи. В ту пору люди не знали даже электричества. Помещения отапливались дровами, которые сжигали в печах и каминах. Немыслимо вообразить, откуда брали такую уйму дров! Но… признаюсь, я завидовал тем людям, и так же, как дядя Виктор, полюбил камин.

Я часами мог просиживать у пылающего очага, смотреть, как пламя набрасывается на поленья.