— Ким, — забормотал он уже не так бодро. — Ну выгодное же дело, ну как ты не врубаешься… Я думал, ты сечешь фишку, а ты… — он помычал нечленораздельно, может быть, листал блокнот с записями. — А вот такое дело… Тут армян один спрашивал, нет ли мужика надежного для охраны на недельку… Дать ему твой телефон?

Язык у меня чесался ответить в том смысле, что лучше бы ему, Косталевичу, дать себе в морду, но я сдержался и спокойно повторил:

— Нет. Я же сказал — я не работаю. Баксов у меня достаточно, еще недельку прокантуюсь в городе и двину в Крым. А вот осенью позвони, подумаем.

— Осенью ты уже в тираж выйдешь, — огрызнулся озлобленный Косталевич. — Для тебя же стараюсь, контракты выгодные ищу… Есть еще перегон японских тачек из Владивостока, — добавил он без особого, впрочем, энтузиазма.

— Четыре штуки чистыми.

— Саш, — сказал я ласково, — Ты с рождения такой тупой или это тебя уже в юности головой об асфальт приложили?

— Ну, как знаешь, — возмущенно хмыкнула в трубке оскорбленная добродетель. — Буду нужен, позвонишь.

— Позвоню обязательно, — заверил я Косталевского и повесил трубку. Совершив это несложное действие, я некоторое время раздумывал, что предпринять дальше, раз уж я оказался на кухне. Был очевидный соблазн отключить аппарат к чертовой матери вообще, потому что как раз сегодня, когда я в кои-то веки собрался спокойно посидеть на балконе в кресле-качалке, предаваясь размышлениям о возвышенном, телефон звонил с удручающим постоянством с интервалом в пять минут и останавливаться, похоже, не собирался. Но была, с другой стороны, крохотная вероятность того, что раз уж собрались мне сегодня звонить те, кто не объявлялся месяцами а то и годами, то могла позвонить и Наташа.