— В таком случае говорить нам более не о чем, — сказал я с иезуитской улыбкой. — Еще мохито? Я угощаю.

— Это непорядочно, — вяло сопротивлялся ДД. — Меня просили…

— А предлагать мне грязную работу порядочно? — рявкнул я. Возможно, чересчур громко — две девицы за стойкой недовольно на нас покосились. Лопухин съежился, насколько вообще может съежиться почти двухметровая жердина. — Кто тебе наплел эту чушь?

— Кулаков, — раскололся, наконец, Лопухин. — Боря Кулаков. Но он очень просил…

Теперь все стало ясно. Ну разумеется, Кулаков, трепач и сплетник, мажор из мажоров, кошмар нашего курса. Еще в начале своей карьеры я сдуру посодействовал ему в решении одного пустякового вопроса и страдаю с тех пор неимоверно. Все слухи и легенды, которые ходили обо мне в стенах нашей альма-матер, обязаны своим появлением именно ему. Периодически он всплывает на моем горизонте, как воплощенное свидетельство моей юношеской глупости.

— Значит, Кулаков, — повторил я. — Ну и что же он еще рассказывал?

— Сказал, что ты работаешь… м-м, ну, словом, за деньги выполняешь разные деликатные поручения. Что ты известен в определенных кругах как солдат удачи. Честно говоря, я очень удивился, я ведь ничего о тебе не знал после распределения, но подумал…

— Достаточно, — перебил я. — Ладно, Дим, чего уж там. Это правда. Надеюсь, она останется между нами?

— Конечно! — заторопился он. — Я, правда, не знаю твоих расценок, но мы с дедом…

Довольно жалкое было зрелище — Дмитрий Дмитриевич Лопухин в роли моего нанимателя. Чтобы не тешить гордыню, я протянул руку и похлопал его по плечу.

— Стоп, стоп, стоп. Денег с вас я не возьму.

— Ты хочешь сказать, что сделаешь это бесплатно? — осторожно удивился Лопухин.

— Я не работаю бесплатно, Дима.

— Что это значит? — он повысил голос, как будто уже имел на меня права.

— Это значит, что я отказываюсь, — объяснил я, возвращая листок со схемой. — Да, я действительно выполняю время от времени разные деликатные и даже опасные поручения, но я не вор. Запомни, Дима — я не вор.