— Эрик, — раздался женский голос откуда-то издалека. Судя по аппетитному шкворчанию — из кухни. — Эрик, вставай и иди завтракать. Продавец крыльев собирался заглянуть к нам до полудня.

«Продавец крыльев. Ага. Само собой… Вот так и сходят с ума!»

К кухне Эрик приближался неуверенно и неохотно. Во-первых, он не знал, где она находится. Во-вторых, был исполнен самых мрачных предчувствий. Влюбился у него как-то один приятель без памяти. Заявил, что нашел свой идеал, в угаре страстей женился, прожил с женщиной своей мечты полгода, а потом проснулся однажды утром, посмотрел на нее и… Н-да… Любовное похмелье, к сожалению, посильнее алкогольного будет. На всю жизнь пить-любить заречешься.

Кухню Эрик все-таки отыскал. Вдохнул поглубже — будь что будет!

А вошел — и напрочь забыл, что надо бы выдохнуть. Перед ним было то самое чудо, ради которого он и совершил это безумие с переездом черт знает куда.

— С добрым утром. Садись завтракать, — Эмма одарила его солнечной улыбкой, и Эрик словно застыл на пороге. Потом помотал головой — он-то, дурак, решил, что дурман рассеялся.

Снова посмотрел на Эмму. Она легко порхала по кухне, поправляла ароматные пучки каких-то трав, подвешенных к низким необструганным балкам потолка, ворошила угли в очаге и что-то тихо мурлыкала себе под нос.

Онемевший Эрик сдвинулся-таки с места, уселся за грубый деревянный стол у жаркого камина и вдруг понял, что оказался у себя дома.

…Когда-то Эрик был без ума от городка.

Они с Эммой жили в огромном доме, похожем на старинный замок — темном, каменном, с многочиленными башенками и высокими окнами, выходящими прямо на безымянное озеро. По ночам, сидя на подоконнике, в одиночку или с Эммой в обнимку, он наблюдал, как разливается озеро — до самого горизонта; как кто-то медленно макает в него край огромной Луны и как расходятся по темной воде странные квадратные круги.