О чудесах, которые он творит, вскоре прознал весь городок. Как только люди замечали, что угасают, теряют интерес к жизни и перестают к чему-то стремиться, они сразу спешили в большой дом с остроконечными башенками, расположенный на берегу безымянного озера.

А Эрик с удовольствием поворачивал ключики — ведь ему это ничего не стоило, зато приятно было видеть, как словно заново рождаются приходящие к нему люди.

Горожане выражали свою благодарность просто и искренне.

Эрик поначалу смущенно и неловко пытался отказываться от банок с розовым вареньем, румяных пряников, ярких мотков теплой шерсти, лоскутных покрывал, расписных глинянных мисочек и резных скамеечек.

Со временем привык, стал принимать как должное. Потом стал требовать благодарность вперед, все больше жалея, что в этом странном городке нет денег — ни долларов, ни евро, ни даже просто золотых монет. Что бы он с ними делал, Эрик не думал. Ведь просто получать что-нибудь, по возможности — ценное, взамен такой малости как пара поворотов ключом… Да, в этом что-то было.

Заводных дел мастер вошел во вкус.

Комплекс Бога формировался у Эрика постепенно, изо дня с день — с каждым новым заводом, с очередным благодарным подношением, с надеждой во взглядах приходивших к нему горожан. Да и не комплекс это был вовсе. Ведь и продавец крыльев, и старый столяр дядя Кеша, и смотритель хищного парка, и даже его ненаглядная Эмма — все они — всего лишь заводные игрушки с ключами с спине, на боку, на запястье или под волосами. Заводные игрушки, которые живут полноценной жизнью только тогда, когда он провернет ключики в их замочных скважинах.

Поэтому теперь Эрик взирал на них, несчастных заводных людей, с легким презрением, сверху вниз. И это было правильно — ведь он, в отличие от них — полноценный живой человек.