* * *

Как-то Эмма разбудила его рано поутру. Эрик лениво подумал, что так и не заводил ее ни разу с той ночи, когда она безмолвной статуей сидела на подоконнике.

Впрочем, она же пока еще не замерла. А что до легкости, которую давал полный завод — ну, ничего, и так сойдет.

— Тебя внизу ждет продавец крыльев, — сообщила Эмма, усаживаясь на край кровати, — Он еле-еле дошел. Того и гляди, совсем встанет.

— Чего же он тогда так долго тянул? — буркнул Эрик. Он не любил просыпаться с рассветом.

Эмма спрятала глаза. Эрику это крайне не понравилось.

— Ну? — требовательно повторил он, — В чем дело?

— Они не хотят тебя лишний раз беспокоить, — несчастным голосом сообщила она.

— Что это значит? Почему?

Эмма повернулась к нему и твердо посмотрела прямо в глаза.

— Потому что ты очень изменился.

— Это как? — саркастически осведомился Эрик.

— Раньше тебе просто нравилось их заводить. Ты делал это ради них самих. А теперь у тебя появилось ощущение власти над ними, и ты ведешь себя совсем по-другому. Такое обращение им неприятно.

— Ну, раз неприятно, так пусть и не приходят, — огрызнулся Эрик.

На глаза Эммы навернулись слезы.

Это окончательно возмутило Эрика.

— А что такого? Имею полное право. Если бы не я, в вашем паршивом городишке давно бы уже бродили зомби на остатках завода.

— Мы раньше без тебя справлялись, — тихо вставила Эмма.

— Ах так? — воскликнул Эрик, — Справлялись? Ну так давайте! Вперед! Что же тогда у меня под дверью в очередь выстраиваться?

Эмма промолчала. Потом все-таки сказала:

— Ты мог сделать нашу жизнь лучше — без усилий. Почему это тебя испортило? Почему ты стал такой?

И тогда Эрик сказал то, о чем давно думал, но чего никогда не говорил вслух.

— Да потому что вы — всего лишь заводные игрушки, а я — нет. Я — настоящий человек. Не какая-то механическая кукла. Я не завишу от дурацких поворотов ключом в замочной скважине! Ясно?