— Я вот и хотела сказать, что Сережа, ну, хозяин этой мастерской, он тут ни при чем, потому что… — От растерянности я стала говорить так, будто передо мной действительно стояли какие-то милиционеры, нет, дело даже не в этом, а растерялась, потому что все это касалось Сережки, — если бы речь шла лично обо мне, я бы едва ли растерялась.

— Меня не волнует, кто тут при чем и кто ни при чем, — он перебил меня. — Я спрашиваю, знаешь ты ее или нет?

— Нет.

— Так, это хорошо, — сказал он.

— А почему хорошо, что я ее не знаю? — спросила я.

— Ты тут че, чтоб вопросы задавать? — снова вмешался носорог. — Когда тебя спросят, тогда и будешь задавать свои вопросы.

— Нужно позвонить, — сказал худой, и казалось, что больше он обращался к самому себе, чем к своему товарищу.

Но тот ответил:

— А вон у нее есть телефон, — и указал на мой, — чего свои деньги тратить.

— Слушайте, какое вы имеете право!.. — завозмущалась я, когда худой, по совету носорога, протянув руку, выдернул у меня из-за пояса телефон.

— Спокойно, не дергайся, — приказал мне носорог.

Я послушалась, тем более у меня стали появляться кое-какие догадки по поводу этих двоих.

— Как его включить? — спросил меня худой и протянул телефон.

Я нажала кнопку.

— Можешь набирать номер, — сказала я.

Худой набрал номер, приложил телефон к уху.

— Мишель, это Павел… — заговорил он, обращаясь, по-видимому, к какому-то Михаилу. — Да откуда?.. Короче, расклад такой, телочка тут нарисовалась… Ладно, не буду так называть баб… Ладно, не буду так называть женщин… Кто такая, пока не знаю… Угу, сейчас узнаю. — Он отстранил телефон от уха, посмотрел на меня и спросил:

— Тебя как зовут?

— Маша, — ответила я.

— Дальше.

— Что дальше?

— Фамилия.

— Год рождения, статья, срок, — хохотнув, добавил к пояснению худого Павла носорог.

— Климова, — ответила я.