— Тогда я тоже никуда не поеду, — решила я.

Я так решила, потому что начинала злиться из-за того, что Сережка поступал не правильно.

— Маш, ты поедешь в театр, а я скоро освобожусь и приеду туда, заберу тебя после спектакля.

Во мне появилась какая-то детская обида, словно на детском празднике мне не достался кусочек торта.

— Ты хоть понимаешь, как ты не прав? — заговорила я, а самой захотелось заплакать. — И вообще, одной идти в театр — это так глупо, что глупее может быть только поехать одной отдыхать куда-нибудь к морю или пойти в ресторан.

— Ты там будешь не одна, у тебя там есть знакомые.

— Знаешь что, — сказала я, — ты туда тогда не приезжай. Ты жди, когда я приеду. Спектакль кончится в двенадцать, значит, я буду дома в час. Ты вернешься к этому времени?

— Вернусь. Мне нужно ехать. И тебе уже пора.

Мы вместе вышли из подъезда. ?

И все же я не выдержала, сорвалась в последний момент.

— Так нечестно, не правильно, так нельзя поступать. Ты сам меня пригласил и сам бросаешь.

— Маша, — Сережка взял меня за плечо, взял очень нежно и прижал к себе, тоже очень нежно, — мне самому очень хочется поехать с тобой, но мне нужно встретиться с этим человеком. Я буду ждать тебя после спектакля.

Он сел в свою машину, у него «восьмерка», цвет — бежевый металлик, а я в свою «БМВ», она у меня ярко-красного цвета.

Премьера прошла успешно, только настроение у меня от этого не улучшилось, но я дружно вместе с остальными похлопала артистам и режиссеру и собиралась уже пойти в гардероб, но тут передо мной, как Змей перед Евой, появился Феликс. Почему такое сравнение? Это будет понятно потом, а тогда я и сама ничего не понимала, потому что ничего не знала.

Феликс сделал очень удивленное, обиженное и даже испуганное лицо по поводу того, что я собралась уезжать домой. И естественно, он стал меня уговаривать остаться.

Времени было половина двенадцатого, значит, дома я буду в двенадцать, а я обещала Сережке, что вернусь в час — моя обида заставляла меня делать то, чего мне не хотелось.