А поэтому Феликсу не пришлось меня слишком долго уговаривать. Я даже решила, что приеду позже часа, пусть поволнуется.

У Феликса было много забот, ведь ему нужно было вместе с режиссером принимать поздравления по поводу удачно прошедшей премьеры, поэтому он тут же, с рук на руки, передал меня одному своему знакомому. Звали его Вадик.

Ему было лет двадцать пять — двадцать шесть, а что касается внешности, то это как будто кто-то оживил куклу Барби, только сначала сделал ее чуть застенчивой. Правда, потом я убедилась, что его застенчивость просто игра или имидж, который он себе очень удачно придумал. Он был очень женственный, я вначале даже приняла его за «голубого», чуть позже я изменила это свое мнение (и напрасно, потому что еще чуть позже снова изменила мнение на прежнее).

Через час я все-таки решила ехать домой. Вадик — он не отходил от меня ни на минуту — пошел меня проводить, а когда провожал, сказал, что тоже собирается ехать домой, Но возвращаться домой ему нужно было на метро, потому что он приехал с кем-то на машине. Он так жалобно сказал, что ехать ему придется на метро, хоть и живет недалеко совсем, что я не могла не предложить ему его подвезти.

Ну а потом, понятно, он в благодарность за мою доброту, когда мы подъехали к его дому, пригласил меня на чашечку кофе. А почему я должна была отказываться, когда со мной поступают так, как поступил Сережка?

Вадик казался очень красивым ребенком, кстати, и интеллект его был на этом же уровне. Но какую женщину волнует интеллект ребенка?

Из женского любопытства я встала на краешек ледяной горки, а как только чуть скользнула, то, конечно, попыталась удержаться, но любому понятно, что это бесполезно, да и кто откажется от удовольствия прокатиться с ледяной горки. И я его получила.

Еще одна деталь. Уже утром, перед самым моим уходом, Вадик произнес фразу, которую я не поняла тогда. Он сказал, что денег не надо, что за все заплачено. Я не только не разозлилась, я даже внимания не обратила. Не этим была занята моя голова…