Почему я была уверена, что это не Сережка? Да потому что это была не его походка, он всегда быстро спускался по ступенькам, а здесь шаги были неторопливые, тяжелые, к тому же, кажется, не одного человека.

Я услышала, как открылась дверь.

С четверть минуты вошедшие оценивали ситуацию, я хоть и не видела, но ясно представляла себе, как кто-то стоит у двери и любуется обнаженной мертвой девушкой.

Тут я заметила между верхней горизонтальной частью двери, за которой я стояла, и ее притолокой узкую щель, просвет.

Сунув телефон за пояс, я приподнялась на пальцах, прислонившись руками к притолоке. Теперь я увидела все, что меня интересовало: их было двое — они стояли у двери, ведущей к лестнице, и осматривали помещение. Они не засуетились, не занервничали, не растерялись при виде лежавшей на диване девушки, лица у них были спокойные и даже деловые. Может, они еще не поняли, что перед ними мертвая, а, как и я вначале, решили, что девушка просто спит?

— Ну и где она? — заговорил один.

У него было лицо с очень маленькими глазками и очень маленьким приплюснутым носом, но сам он был высокий и очень широкий в плечах, нет, такое описание будет не правильным, потому что он казался не высоким и широким в плечах, а огромным и бесформенным.

А я подумала: они что, слепые, в нескольких шагах от себя ничего не видят? Не видят девушку на диване, да к тому же совсем голую?

— Ты меня спрашиваешь? Ты сам сказал, что сюда какая-то телка зашла. — Второй был небольшого роста и худой, с узким, вытянутым лицом, рядом со своим товарищем казался совсем ребенком. А вместе они смотрелись как носорог и козел, вышедшие попастись, только носорогу как будто кто-то отбил его рог.

Что все это было не важно, а важно было, что в Сережкиной мастерской появились какие-то люди и что рядом с ними убитая кем-то девушка. А еще важно, что говорили они сейчас не о ней, а, как я теперь поняла, обо мне.