III
В это же время - шесть утра, сентябрь 1961 г. - в квартале Карманьолы коммуны "Движение" - проснулся большеголовый Цоцци - меделян профессора экспериментальной хирургии. Цоцци проснулся от назойливого гудка кино-телефона, сигнализировавшего спешный вызов. Цоцци медленно поплелся к привратнику и - обученный им этому нехитрому ремеслу - начал старательно сдергивать с него одеяло. Недовольное похрапывание привратника скоро прервалось сонным зевком и, шлепая туфлями, тот прошел в приемную. Повернув включатель экрана, привратник увидел на нем склонившуюся к трубке фигуру Динеса. Изобретатель просит профессора принять его вне очереди? Хорошо. Об этом будет доложено профессору. Ответ к 11-ти дня. Экран погас. Привратник записал телефонограмму в предварительную программу дня. Цоцци еще несколько секунд глядел на экран, как бы ожидая продолжения светоразговора, потом уши его опустились, и голова приникла к лапам в сонном покое.
В 11 с четвертью Динес лежал распростертым на операционном столе. Глазоф - профессор, и ассистент склонились над-его замороженным телом, смуглевшим под сталью ланцета. Молчание-в котором позванивали металлические часики инструментов - было торжественно. Сверкающее серебрящейся чешуей тончайшей чеканки, сердце с каучуковыми отростками артерий цвело под безвоздушным стеклянным колпаком.
Глазоф двумя пинцетами приподнял его и перенес в развернутую грудную клетку. Скрепив все соединительные каналы, свив и скрутив усики нервов, профессор дал знак ассистенту - и сверху из прожектора, похожего на воронку душа,- брызнул в раскрытую грудь столб металлолучей, скрепляющих и сращивающих органические ткани.