Затем швы и рубцы поверхности - и пациент был передвинут в камеру восстановления кровообращения. Операция, очевидно, удалась. Об этом говорило сосредоточенное, но довольное сопение из-под густых усов профессора экспериментальной хирургии Глазофа и радостный взгляд его ассистента.

Последовавший затем между ними короткий разговор велся на странном диалекте - звучном и выразительном, в котором, однако, не было и тени родства с существовавшими когда-либо человеческими наречиями. Дело в том, что, пройдя стадию механических языков, способ обмена мнений между людьми стал опираться на смысловые разряды корней, оставляя эмоциональную выразительность одеяния звуков в воле каждого отдельного человека.

Звучала их речь так: - Жармайль. Урмитиль Эр Ша Ща райль.

- Вдруг Тецигр. Фицорб агогр.

- Эрдарайль. Зуйль. Зуммь, мль.

- Вырдж. Жраб.

Приблизительная значимость диалога была такова: - Это станет теперь не труднее работы дантиста.

- О, да, профессор, но только под вашим руководством можно сделать установку так точно и быстро!

Довольное сопение усилилось.

- Не забывайте, товарищ, что выделку механизма производил сам пациент. Без него .нам бы еще не скоро достичь желательного результата.

- Конечно, конечно - но биться в механическом насосе или в живом организме - разница. И ваша рука, профессор, оживила металл.

- Ну, ну, ну! Все старались! Все старались! Хорошо, что вышло хорошо! Идите в ванную.

Хирургическая опустела. Только в ведре кровянел кусок недавно живого, теперь запекшегося сизого мяса - сердце Динеса.

IV

Динес взвился на наблюдательную площадку здания конденсатора. Ниже его на узорных парапетах, затянутые в каучук, механики суетились у огромного блока, протягивавшего рычаги магнитных полей. При полете предполагалось равномерное движение всех кварталов, в порядке их размещения. Проще говоря, город должен был лететь параллельными кильватерными колоннами улиц. Динес вступил на педали радиорупора и отдал приказ соединить магнитные поля.