"Я льну к тебе" и "Встреча при луне", - то есть: "Я приду. Ждите меня вечером, с появлением на небе луны", - и поспешил в Хантингтон. - И правильно поступили! - с жаром воскликнул я. Старичок посмотрел на меня с надеждой. - Означает ли это, господин Смирноу, - прерывающимся от волнения голосом сказал он, - что вы на моей стороне? - Без всяких сомнений! Без всяких сомнений! Вы можете рассчитывать на мою помощь. - В таком случае, - заключил лорд Палмерстон, нарушая свое долгое молчание, - я присоединяюсь к этим словам и прошу вас, господин Смирноу, и вас, Уильямсон, помочь мне предотвратить это ужасное преступление. Этого требует долг, этого требует справедливость, этого, наконец, требует милосердие. И, понимая, что более веских слов, чем эти, сказано быть не может, последние минуты нашего путешествия мы провели в молчании - тревожном и торжественном.

* * *

- Чарринг-кросс, 19! - объявил кебмен. Лорд Палмерстон расплатился с ним, и кеб, стуча колесами, скрылся за поворотом. Я разглядывал окна второго этажа, закрытые белыми шторами, и спрашивал себя: что творится сейчас там, за белыми шторами? - Я очень надеюсь, что мы не опоздали, - пробормотал лорд Палмерстон, берясь за бронзовую ручку двери. Старичок Уильямсон попытался улыбнуться, но улыбка получилась такой жалкой, что я вдруг с удивлением понял, что он сильно напуган. Он был из тех тихих, безобидных старичков, для который выйти из дому - уже целое приключение, а уж чтобы силой вламываться в чужой дом... Да он скорее даст отрезать себе мизинец... И все же именно благодаря ему мы оказались сейчас здесь. - Старайтесь держаться в тени, Уильямсон, - бросал последние распоряжения лорд Палмерстон, поднимаясь по лестнице. - Не нужно, чтобы он сразу узнал вас. А вы, господин Смирноу, будьте готовы ко всему. Он может быть вооружен...