В тепле девушку повело, поплыли вокруг огни и лица. Она попыталась ухватиться за стол и стянула за собой половину утвари со всем содержимым. Грохота и гневных выкриков Аррайда уже не услышала.

Очнулась она от текущей на лицо воды и от голосов.

— Соттильд, она и так уже мокрая!

— И болотом воняет. Это ж надо так нализаться…

— Араторн, лапы убери!

— А возместить пропавший ужин? Эй, Бакола! Лягушек я не заказывал!

— Из лягушек иногда получаются царевны… — промурлыкал повелительный голос.

Открывшая, было, глаза Аррайда опять зажмурилась. Потому что, раздвинув разношерстную публику, над ней наклонилась рыжая кошка ростом с человека — в похожем на жучиный панцире, яркой юбке, и с серьгой с зеленой капелькой, кокетливо продернутой в острое ухо. Хвост кошки метался по бедрам, а язык облизывал длинные усы. Мягкой лапой, не выпуская когтей, кошка схватила ладони Аррайды и облизала.

— Она ранена… Ну-ка, отнесите ее к огню. Перевяжите. И суджаммы погорячее.

Край плошки ткнулся девушке в губы, пойло полилось внутрь и огнем полыхнуло в желудке.

— Во-от и м-молодец… — протянула кошка. — Тебя как звать?

— Аррайда.

— А я Хабаси, хаджит. Хабаси Сладкие Губки. Я в Гильдии.

Аррайда открыла глаза, отняла у низкорослого белобрысого босмера плошку с суджаммой и осушила одним глотком.

— В к-какой гильдии?

— Хм… — Сладкие Губки сморщила нос, — ты разве не знала, что мы тут собираемся?

— Я дорогу хотела узнать. Мне нужен Косадес.

— Старый сладкоежка? — воскликнула вторая хаджитка, которая только что подошла с кувшинами на круглом подносе. Двигалась она чуть медленней Хабаси и носила черное платье с гранатовыми рукавами и поясом. — Зачем он тебе? Лопает лунный сахар, как скаттл. Как еще на ногах держится… — кошка обмахнулась хвостом.