Данмер-парень в высоких сапогах-калигах, кожаных штанах и проклепанном панцире выглядел так, будто спьяну сунул голову в костер. Прическа обгорела, а через правую щеку тянулось жуткое багровое пятно. Данмер удерживал на шворке четвертого — высоченного хаджита с разбойной физиономией: глаз заплыл, на левом ухе подсохшая кровь. Хаджит, единственный, молчал. Но целый глаз пылал таким яростным золотом, что если б не спутанные лапы и не удавка на шее, разбойникам пришлось бы здорово пожалеть, что с ним связались. На пленнике из одежды остались лишь коричневые штаны. Сквозь драную шерсть на широченной груди багровели шрамы.

— План должен у него быть! — сипела рыжая.

— Шо, мало кота пошшупала?.. Ну давай ишши, рази жалко?.. — загоготал мордатый. А когда рыжая огрызнулась непристойностью, заржал еще громче.

— Ну на шо, Мирддин, тебе план?.. Ну сами ж деньги в руки пришли. Пересидим тута денька три, и в Балмору… — киродиилец мечтательно потянулся. — За этого тышшу возьмем и за подружку половину. А можно прямо в Тель-Арун махнуть. Телвання в рабах понимают.

— Возьмешь, как же! — прошипела Мирддин. — Чего вы с ней сделали?

— А шо сделали?..

— Я бы и не то сделал, — данмер неосторожно дернул щекой и скривился от боли. — Ведьма! Застряли… как мухи в дерьме, — он сплюнул под ноги. — За сокровищами она сюда полезла, это точно.

— Дак проще надо быть. Слышь, ты, молью траченный, — мордатый обушком вздернул голову пленнику, — поведешь нас к сокровищам. А то Мирддин всадит твоей крале бельт промеж глаз. Или… — он гыкнул, обнажив гнилые пеньки зубов, — Фовон еб… ее начнет.

По мохнатой морде хаджита трудно было понять выражение, но Аррайда почуяла, что он сейчас кинется — на топор, клинок, самострел; портвет глотку первому, до кого дотянется, и — все. Она резко села. На вдохе нож пошел за пояс, а ножны, звякнув колечками, улетели в дыру. На выдохе руки обхватили рукоять клейморы. И когда бельт сорвался на звук и бухнул в стену, Аррайда прыгнула на арбалетчицу.