Они повалились на пол. Перекатившись, Аррайда подсекла ремень удавки, а хаджит без размышлений обрушил связанные лапы на темя данмера. Противно хрустнуло, бандит осел. Мордатый, разбегаясь глазами меж нападающими, готовился метнуть топор, когда клеймора вошла ему в живот и скрипнула по хребту.

Зубами стянута рукавица. Усталый щелчок пальцев — и о разбойниках напоминают только кучки свежей, без следа порезов и крови, чуть ли не выглаженной одежды, доспех, оружие и всякие мелочи вроде кошельков и кресал на вылизанном до блеска полу.

— Нехило…

Девушка вздрогнула. Дотянулась до хаджита. Рассекла ножом путы на руках. Ноги он освободил сам. Дергая усами, растер в несколько сильных движений лодыжки и запястья, застегнул на себе пояс мордатого, сунул в петлю топорик и с ножом в руке поковылял в угол, который сверху Аррайда разглядеть не могла, а потом было просто некогда. Там, притянутая ремнями за локти к привычной уже трубе под потолком, висела девушка в лохмотьях. Болтались босые побитые ноги, слипшиеся волосы упали на глаза, а рот был затянут тряпкой. Хаджит перерезал ремни, левой лапой принимая тело. Содрал с лица девушки повязку.

— Зелья целящие есть?

Аррайда полезла в сумку, вытащила кожаный ремень с пузырьками, забитыми в гнезда.

— За мной иди.

С девушкой, висящей через плечо, с каждым шагом двигаясь все более свободно, хаджит повернул к приоткрытой боковой двери. Аррайда, опираясь на клеймору, захромала следом.

— Ты чего?

— Ногу подвернула.

Он вернулся, свободной лапой подхватил наемницу вместе с мечом и понес, будто и не отягченный двойной ношей и пленом.

За дверью оказалась низкая комната с теми же трубами и панелями, только одна из труб вела вниз, к желобу, переходящему в выдолбленное в полу просторное корыто. К утолщению трубы крепилось колесо. Опустив девушек на край корыта, хаджит повернул колесо, и из трубы побежала вода. Комната окуталась паром. Пока выемка наполнялась, хаджит освободил бывшую пленницу от лохмотьев, усадил в воду и туда же вылил зелье исцеления. С громким плеском соскочил сам.