Аррайда вздохнула:

— А почему?

— Потому что это твоя добыча. Я за свою драную шкуру тебе еще обязан. Больно? — Черрим быстро облизал ей запястье. — Прости, я от одного вида сдурел. Лунный сахар для хаджита…

— Бери кирасу. Я все равно все не донесу.

Черрим ухмыльнулся, показывая острые зубы:

— Вот, держи, — сунул наемнице свиток, — "божественное вмешательство". Выкинет к часовне Девяти имперских богов в лучшем виде. В форт Лунной бабочки, он самый близкий. Знаешь, как пользоваться?

Аррайда кивнула.

Черрим взглянул на мирно сопящую в одеялах Эдвину, причесал когтями пушистые баки, посопел:

— Ты… тебя тут ничто не держит… Но не могла бы ты с Эдвиной посидеть, пока я вниз за ее железякой пойду? То есть, ты сперва поспишь, конечно…

— Я с тобой.

— Ты что, боишься? — удивился он. — А как же одна сюда лезла?

Хаджит почесал голову. Рыжая шерсть смешно вздыбилась. Аррайда, чтобы не захихикать, прикрыла рот рукой.

— Нет, ну, ужасов о двемерских руинах много рассказывают. Сам слышал. И о бородатых призраках, и о ходячих доспехах. Жутко, когда вдруг исчезает целый народ, — Черрим подтянул к себе миску с остывшей кашей, жмурясь от наслаждения, стал глотать. — Только вот воевали с Нереваром… и сгинули. Все бросили…

— Неревар? — Аррайда покатала на языке незнакомое имя.

— Нер-ревар-р… Мурлыкать имя удобно — как твое. Ты права, пожалуй, — протянул Черрим, выскребая дно. — Лучше вместе пойдем. Спи пока, а я вещи соберу.

Аррайда улеглась, закутавшись в одеяло, рядом с Эдвиной, но вновь проснувшийся в глубинах Арктанда грохот не давал заснуть. Пол мелко вздрагивал, шипел пар, влажное горячее дуновение вылизывало зал, и казалось, что призрачные обитатели крепости незримо и настойчиво дышат в затылок.

Лариус Варро. Форт Лунной Бабочки

Лязгнувшее под ногами проклепанное полотнище древнего двемерского моста вновь соединило времена.