Варро сощурился, словно ветер порошил песком в глаза.

— И у меня… приказ. Не дал Акатош рогов бодливой корове. И против присяги я не пойду.

Аррайда высунулась из-под плаща:

— Но это же неправильно!..

Имперец буркнул:

— Лежи. Это в юности кажется, что все заживает, как на никс-гончей. А потом, храни Кинарет, станешь на полусогнутых ходить. Да… я хотел спросить вот что, — прищурился он, — ты что, в Арктанд в одной стеганке лазила?

Девушка захихикала:

— Не-а. Я бахтер и шлем кузнецу отдала. Обещал до утра починить.

Лариус удивленно хмыкнул. Протянул:

— Ну, с этим котищем в двемерской кирасе… до утра управятся, пожалуй. Хаджит здоровый. И от магички будет прок. Ты чего сама с ними не осталась?

— Не хотела, — Аррайда снова нырнула под плащ.

— Слабость показывать?

— Ага.

Варро отодвинул с лица Аррайды алое полотнище:

— Прости за любопытство. А они тебе кто?

— Друзья.

— Друзья?.. И давно?

— Два дня.

— Давно-о, — протянул Варро то ли с издевкой, то ли завидуя серьезности срока. — У меня вот нет друзей. Только подчиненные.

— Хочешь, я буду твоим другом?

Он посмотрел… странно… нехорошо посмотрел. Стиснул ладони в кулаки:

— Ты меня жалеть… не смей… Ты… думаешь… вот так запросто предложила — и друг?!.. Или это из-за моей откровенности? — он скривил лицо. — Не обольщайся. Просто я знаю, кто ты.

— А кто я?! — с внезапной надеждой потянулась к нему Аррайда.

Лариус выразительно постучал по клинку.

Девушка сникла, отвернулась, уткнувшись в шкуру. Рыцарь-протектор тронул дрогнувшее плечо:

— Ты что? Обиделась? Обиделась… — помолчал. Добавил тихо: — Люди — вовсе не те, кем могут тебе казаться. Но… ты запомни: нельзя плакать. Всегда нужно держать лицо.