Однажды он оказался на перепутье, и между двумя возможностями, налево или направо, он выбрал налево, потому что, хотя пройти там было труднее, там было меньше черного. От черного ему становилось не по себе. Он оглянулся через плечо: пройдено около половины. Пути назад уже не было. Он добрался до середины и уже не мог ни повернуть, ни отскочить в сторону: слишком далеко. При виде черно-красных разводов в его груди поднялась тошнотворная волна паники, как в прошлом году на Пасху, когда он заблудился совсем один в Заколдованной Чаще.

Еще шаг. Нога опустилась на единственное желтое пятнышко и вдруг оказалась в каком-нибудь сантиметре от черного. Он не коснулся черного, он ясно видел, что не коснулся, между сандалией и черным лежала четкая полоска желтизны. Но, словно почуяв его близость, змея шевельнулась, приподняла голову и в упор уставилась на ногу блестящими бусинками глаз, поджидая, чтоб он коснулся ее.

"Я не тронул тебя! Ты не имеешь права меня кусать! Ты знаешь, что я не дотронулся до тебя!"

Вторая змея бесшумно скользнула к первой, и пары похожих на блестящие бусины глаз нацелились на маленький кусочек незащищенной кожи между мешками сандалии. Мальчик встал на цыпочки и застыл, от страха не в силах сдвинуться. Прошли минуты, прежде чем он вышел из оцепенения.

Теперь ему предстояло сделать широкий шаг. Глубокая извилистая река черного пересекала ковер от края до края, а он стоял как раз у самого широкого места. Сперва он хотел перепрыгнуть, но побоялся, что не сумеет приземлиться точно на желтую полоску другого берега. Он глубоко вдохнул, поднял ногу и начал выставлять ее все дальше и дальше перед собой, затем все ниже и ниже, покуда носок сандалии не утвердился на желтом краешке в безопасности. Он наклонился, перенес вес на выставленную ногу и попытался переставить туда же вторую ногу. Он напрягался и дергался всем телом, но у него ничего не получалось. Ноги разъехались чересчур широко. Хотел шагнуть назад - безуспешно, он словно сел на шпагат и застрял в неудобном положении.