На полпути к канцелярии его осенило. Что такое эта внезапная командировка в столицу, как не исполнение его утреннего желания быть напечатанным? Он сразу уверовал в правильность своего предположения, бодро обскакал все необходимые службы, забрал командировку и папку для столичного Ивана Павловича, заехал в обком, потом на вокзал за билетом и успел еще отдохнуть дома перед поездкой.

Вечером он уже лежал на верхней полке в плацкартном вагоне, по проходу бродили мнимые глухонемые, раскладывая на столиках перед пассажирами самодельные календари с фотографиями Высоцкого и Марины, очаровательными кошками и не менее очаровательными полуодетыми девами, сонники и схемы столичного метро, он лежал на верхней полке, а поезд, раскачиваясь членистовагонным длинным телом, подрагивая на стыках стального пути, торопился к утру попасть в столицу.

Предположение о том, что неожиданная командировка суть исполнение желания быть опубликованным, вытекало из факта проживания в столице некой Людмилы Баранец. Впрочем, отнюдь не некой. Людмила была столичной литераторшей, писательницей-фантасткой, довольно известной в читающих, пишущих и печатающих кругах. Корин познакомился с ней случайно, хотя любая случайность, как известно, в чем-то закономерна. Просто довелось Корину как-то в отпуск, года три или четыре назад, побывать в столице, посетить вечерком уютный ресторан "Метро" и после трех стопок водки под фирменную котлету "Метро" пригласить на танец, исполнявшийся "для наших друзей из Грузии" рыжеватую гражданку, тоскующую над бокалом фирменного напитка "Метро". Затем гражданка как-то спонтанно переместилась за его столик и после долгих уговоров позволила-таки угостить себя шампанским, потом они вместе курили на веранде ресторана, нависавшей на,д верхушками пышных каштанов, потом опять танцевали и разговаривали.