Я ввинтил пробки в обоих коттеджах, включил помпу, а затем отвел машину ко второму коттеджу и выгрузил вещи Джеффрисов. Кроме обычного багажа, они взяли с собой новый комплект для бадминтона и чехол с ружьем. Это был совсем новенький «ремингтон» с четырьмя оптическими прицелами. Из такого ружья, должно быть, приятно пострелять по жестянкам из-под пива.

Когда я вернулся, Линда уже вынула наши покупки и распаковывала вещи. Потом мы немного прошлись по берегу. Огромное раскаленное красное солнце уже скользило в залив. Футах в четырехстах к югу от нас стоял большой дом с закрытыми ставнями. Примерно на таком же расстоянии к северу были четыре маленькие пляжные кабины, имевшие заброшенный и запущенный вид.

— Мы совсем одни здесь.

Она не ответила. С темнотой налетело еще больше москитов. Мы сбежали от них на веранду. Линда приготовила сандвичи. Я включил наш портативный радиоприемник, и мы стали слушать кубинскую музыку из Гаваны. Волны мягко ударяли о берег. Меня стала одолевать зевота. Я вышел и отвел машину с берега, поставив ее позади коттеджей, чтобы ее не попортили соленые брызги с моря. Когда я лег, Линда еще слушала музыку.

Когда я проснулся утром, Линды уже не было. Надев плавки, я вышел на берег. Я увидел ее вдалеке. Она медленно бродила по пляжу и собирала ракушки. Я допивал уже вторую чашку кофе, когда услышал, что она принимает душ. Через несколько минут она вошла в кухню, кутаясь в большое банное полотенце и держа в руке свой мокрый купальник.

— Температура воды, верно, восемьдесят градусов.

Я в тот день обгорел и еще в среду, когда мы поехали на аэродром в Сарасоту, чувствовал себя неважно. Было уже темно, и Джефф попросил меня вести машину, так как я уже знаю дорогу. Они сказали, что долетели хорошо и что в воскресенье дома уже шел снег, хотя тут же таял. Джефф казался чрезмерно возбужденным, а Стелла, напротив, совсем притихла. Линда почти всю дорогу сидела, повернувшись к ним, и делилась впечатлениями.