— Нет! — воскликнула я. — Вы не можете. Это было бы… преступлением — уничтожить такое замечательное произведение.

— Хотите его взять?

— Я? Вы же не можете просто отдать его незнакомому человеку.

— Нет, я не могу отдать его вам, Маделин, — сказал он и мрачно усмехнулся. — Тереза была именно такой, как я описал вам, эгоистичной и чрезвычайно злой. С вашим живым воображением вы, возможно, воспримете этот роман близко к сердцу, и, кто знает, может, он станет воздействовать на вас, как в случае с Дорианом Греем у Оскара Уайльда. Вы можете превратиться во вторую Терезу. Вы такая же красивая, но вам не нужны ее недостатки. — С этими словами он поставил чашку. — Ну а теперь, полагаю, вы хотите отправиться в путь. Саки довезет вас до Кондор-Хаус.

Я что-то пробормотала — слова согласия, благодарности, точно не помню, что именно. Мы встали. Он отдал распоряжение Саки воспользоваться джипом, в котором тот привез кофе из дома, так как дорога после ночной бури покрыта слишком глубокой грязью для тяжелого автомобиля с открытым верхом. Саки кивнул и ободряюще мне улыбнулся:

— Джип вполне удобен, мисс, и мы не застрянем. Не беспокойтесь.

Кивнув, я улыбнулась Саки. Меня устроило бы все, что угодно, кроме прогулки пешком.

— Рад, что вы зашли, — сказал Тони Ранд, протягивая мне руку, когда Саки вышел из дому.

— Спасибо за кофе и машину, — отозвалась я, отвечая на его рукопожатие.

Моя рука словно потонула в его теплой ладони, он коротко пожал ее и освободил, а у меня осталось какое-то странное чувство по отношению к нему, наверное, потому, что он как бы удержал мой взгляд. Его глаза оказались не такими темно-карими, как мне почудилось сначала. Или же их цвет изменился при другом освещении — теперь они выглядели более светлыми из-за золотистых искорок.