В этот момент он показался мне ближе, словно мы уже давно знали друг друга. Если бы он предпочел меня поцеловать вместо того, чтобы пожать мне руку, то, думаю, я вернула бы ему поцелуй со страстью, которой никогда не испытывала прежде. Вот какие чувства пробудила во мне его близость; осознание этого смутило меня и заставило устыдиться. Ведь между нами не было ни любви, ни какого-либо нежного чувства, скорее у нас взаимно возникло какое-то инстинктивное физическое влечение.

Я поспешно сделала шаг назад, и по тому, как он неуверенно улыбнулся, я догадалась, что он почувствовал нечто подобное и был в равной мере удивлен.

— Желаю удачи с Симоной, — хрипло бросил он. — Вы сочтете ее трудным человеком. Надеюсь, вы не собираетесь писать сценарий о ее жизни для «Монтевидео»?

— Нет, это драма, — пробормотала я, все еще не оправившись от потрясения. — Я должна написать диалоги и некоторые сцены, которые она бы одобрила. Это утвержденный договор, и вы правы, полагая, что он не слишком творческий. Но это мой первый контракт подобного рода, а Симоне Стантон принадлежит контрольный пакет акций «Монтевидео, инкорпорейтед», вот почему это так важно для меня.

— Предоставьте ей цветистые речи и страстные сцены, и ей понравится. Она любит подобное. Во всяком случае, любила.

Я улыбнулась:

— Выглядит ужасно банально, когда вы говорите подобным образом.

— Люди по-прежнему любят все банальное. Что ж, прощайте, Маделин.

— Au revoir

— Да, — с каким-то странным выражением произнес он. — Пожалуй, так лучше. Мы еще встретимся.

Его слова прозвучали утверждением, а не вопросом, и я ничего не ответила на них. Он подошел к двери и встал на ступенях, попыхивая трубкой точно так же, как в первый раз, когда я его увидела, и наблюдал, как я садилась в машину рядом с Саки.