Джип резко рванул с места, отбросив меня на спинку сиденья. Мы перевалили через холм на большой скорости, а потом было уже слишком поздно оборачиваться, чтобы помахать Тони Ранду. Вспомнив, какие он вызвал во мне чувства, я подумала, что это, возможно, даже к лучшему. Во всяком случае, я, скорее всего, никогда больше не увижу его.

В другое время я, наверное, сочла бы открывшийся вид достойным путешествия. Теперь мы действительно оказались на полуострове, и с обеих сторон на две мили сквозь деревья было видно море. Пока мы ехали по дороге футах в ста над морем, я размышляла над тем, давно ли Тони Ранд живет в этом пустынном месте. Утесы отвесно спускались в глубокую серовато-зеленоватую воду, кипевшую белой пеной у берега. Справа, милях в пяти, я видела массу поросших лесом холмов, спускающихся к светлой полоске прибрежного песка, и рыбацкую деревушку с маленькими лодочками, стоящими на якоре у причала в бухте. Слева от меня катили волны воды Тихого океана и с грохотом разбивались о скалы под нами. Океан казался здесь более зеленым, чем тот Тихий, который я знала на юге, он был слегка окрашен штормовым холодным серым цветом, но с теми же высокими неспешными волнами, устремляющимися к берегу.

Затем я впервые увидела Кондор-Хаус, и все беспокоившие меня мысли по поводу Тони Ранда сразу же отступили.

Я знала, что Симона Стантон потратила целое состояние на покупку и реставрацию Кондор-Хаус. Он стоял на самой оконечности полуострова с крутыми утесами с трех сторон. Высокая каменная стена с готической аркой ворот соединяла площадки, пересекая утес от одного края до другого. Огромный дом резко возвышался над каменной стеной, словно в обрамлении обширных лужаек и деревьев. Мне говорили, что Симона держит здесь странный зверинец. Ее прихоть побуждала ее приобретать животных во время путешествий по миру со своей балетной труппой в те дни, когда красота и талант танцовщицы делали ее всеобщей любимицей во всех больших городах. Находясь на вершине славы и благополучия, она приобрела Кондор-Хаус.