Мужчину слова Саки, похоже, позабавили.

— Занят? Занят чем — по-прежнему пишет мрачные пейзажи для того, чтобы ты их сжигал? Только не говори, что он, наконец, снова начал писать роман.

— Я сейчас еду, — сказал Саки. — Саки тоже занят…

— Спасибо за то, что подвез мисс Феррари. Вот…

Не знаю, получилось ли это случайно, но сложенный долларовый банкнот упал к ногам Саки, а тот не сделал никакого движения, чтобы поймать его или поднять. Вместо этого он решительно посмотрел в лицо Сангеру, его черные глаза блестели, затем развернулся и стал спускаться по ступеням к джипу. Он сел в машину, джип тронулся, и из-под его крутящихся колес полетел гравий.

— До свидания, Саки! — крикнула я вслед. — Спасибо.

Он не оглянулся и никак не показал, слышал ли меня. Мой новый собеседник поднял банкнот и положил его в карман.

— Что за дьявольская наглость! — пробормотал он. — Он почти такой же скверный, как Ранд. — Молодой человек выпрямился и улыбнулся мне. — Что ж, давайте забудем их. Добро пожаловать в Кондор-Хаус. Уолтон позаботится о том, чтобы вещи перенесли в вашу комнату. А пока оставьте их здесь. Симона скоро потеряет терпение и…

И словно эхо его мыслей, раздался голос Симоны Стантон, отчетливый и властный:

— Дорогой, что это ты там делаешь? Если это и есть та девушка, приведи ее сейчас же.

— Мы идем, Симона! — состроив комическую гримасу, крикнул он. — Симона чрезвычайно нетерпелива. Заставлять людей ждать — исключительно ее право.

Он взял меня за руку и провел в дом, оставив мою машинку и чемодан там, где поставил их Саки. Широкий, устланный коврами коридор вел мимо закрытых дверей, но слева от нас стеклянные панели открывали огромную комнату, обставленную дорогой старинной мебелью. Сангер ввел меня туда.

— Вот она, Симона, — сказал он. — Маделин Феррари.

Рыжие волосы Симоны Стантон блестели в свете хрустальной люстры, висевшей высоко в середине комнаты. Ее зеленые глаза не слишком доброжелательно рассматривали меня.